Настоящая экономика

Архив рубрики «Инфляция»

Это общее различие между марксовой и буржуазными теориями станет для нас весьма отчетливым, если мы сравним самую постановку и решение проблемы сущности денег или природы их стоимости у Маркса и буржуазных теоретиков. Среди этих последних существовала и существует по этому вопросу необычайная разноголосица. Взгляды одних теоретиков диаметрально противоположны другим. И хотя каждый автор всегда стремится внести что либо новое при построении теории денег, однако нужно заметить, что основные принципы буржуазных теорий денег были установлены еще в эпоху торгового капитализма, и с тех пор остались неизменными.

Цель тех денежных реформ, которые имеют место в инфляционные периоды, заключается в восстановлении равновесия между денежным и товарным обращением. Но эта цель может быть достигнута только в том случае, если государство отказывается от эмиссионного налога, т. е. перестает пользоваться бумажно-денежной эмиссией для покрытия своих бюджетных расходов. Таково необходимое условие-денежной реформы.
Самая же реформа, оставляя в стороне техническую сторону вопроса, может быть осуществлена тремя методами, которые разными путями ведут к одной и той же цели — стабилизации, т. е. укреплению стоимости денежных знаков.
1. Реставрация, т. е. восстановление существовавшего до инфляции положения. В этом случае избыточные деньги извлекаются из обращения (что называется дефляцией) и восстанавливается размен бумажек, но их номиналу на металл, т. е. например за каждую пятирублевую бумажку уплачивается по требованию 5 руб. золотом. Этим методом было ликвидировано бумажно-денежное обращение в первой четверти XIX в. в Англии, в Северо-американских соединенных штатах в 1865 — 1879 гг. во Франции — после франко-прусской войны в 1871 г. Но этот метод,, конечно, достижим только в тех случаях, когда инфляция не зашла еще очень далеко. Когда же бумажная эмиссия достигает многих миллиардов рублей, то восстановление размена невозможно, ибо при всем желании государство не может обменять сотни миллиардов бумажных рублей на золото; такой массы золота вообще в природе не существует.
2. Нуллификация, когда государство лишает ранее выпущенные-денежные знаки платежной силы, и в силу этого их стоимость оказывается равной нулю. Взамен этих нуллифицированных денежных знаков выпускаются в ограниченном количестве новые разменные па металл денежные знаки. Так например в 1791 —1796 гг. были нуллифицированы ассигнаты революционной Франции. В СССР фактически были нуллифицированы денежные знаки царского правительства. Но у нас нуллификация этих денежных знаков не была связана с ликвидацией инфляции, ибо последняя в виде советских знаков продолжалась.
3. Девальвация, которая является промежуточным методом между двумя крайностями — реставрацией и нуллификацией. В этом случае бумажные знаки, находящиеся в обращении, лишаются не целиком, но лишь частично той металлической стоимости, которая на них обозначена, и правительство уплачивает, например, за бумажный рубль не 17,424 доли золота, но меньше, в известной пропорции. Правительство закрепляет определенный курс бумажных денег в золоте и по этому курсу производит размен; в некоторых случаях чеканятся по этому курсу новые золотые деньги, т. е. например на прежней золотой десятке обозначается не 10, но 15 руб. Но если, например, курс стабилизируется на уровне зол. рубль = 1 млрд. бумажных руб. и в этой пропорции восстанавливается размен, то фактически такая девальвация, как это имело место в СССР, формально являясь девальвацией, очень близка к нуллификации. Девальвация была проведена в 1811 — 1816 гг. и в 1892 г. в Австрии, в 1839 — 1843 гг. и в 1897 г.— в России.
Девальвация отнюдь не всегда связана с восстановлением размена бумажек на металл. Как раз в СССР в 1924 г. была проведена девальвация «совзнаков», каковые но определенному курсу были обмечены не на металл, но на новые бумажные знаки — банкноты и казначейские билеты. Несмотря на это, равновесие денежного и товарного обращения у нас было восстановление с таким же успехом, когда девальвация «доводилась до конца», т. е. старые бумажки обменивались не на новые бумажки, гласящие на золото, но также и непосредственно на последнее.
Мы познакомились с закономерностями бумажно-денежной инфляции и методами ее ликвидации. Возникает вопрос, можно ли рассматривать бумажно-денежную инфляцию в условиях капитализма как случайное явление? Нет, Периоды нормального денежного обращения постоянно и необходимо сменяются периодами расстроенного денежного обращения инфляционными денежными системами.
Денежная система—не самоцель, по средство в руках буржуазии для упрочения своего государства буржуазия всегда выбирает тот тип денежной системы, который в данный исторический момент в наибольшей мере удовлетворяет ее жизненным классовым интересам. Этими последними во всех случаях обусловливается переход к инфляционной системе. Время от времени происходящие крахи валют и большее или меньшее расстройство всего денежного механизма являются необходимыми и неустранимыми спутниками капитализма. «Болезни» и даже денежных систем так же присущи капитализму, как и кризисы, безработица, войны, классовые бои.

Теперь рассмотрим вопрос о роли эмиссионного дохода в государственном бюджете. При решении этого вопроса необходимо учесть отмеченное выше несовпадение в темпах инфляции, и обесценения денежных знаков. Обычно сумма реальных доходов государства от эмиссии сначала возрастает, а позднее в связи с быстрым ростом цен (т. е. обесценением денег) начинает прогрессивно падать, как бы ни росла бумажно-денежная эмиссия. Несовпадение в темпах эмиссии и с обесценения денежных знаков отчетливо можно проследить из истории инфляции, в России за 1914—1919 гг.
Мы видим, что до 1916 г. включительно обесценение бумажных) денег значительно, отставало от роста их эмиссии. То же явление имело место во время мировой войны в Германии, Англии и; другие, странах. В первый период инфляции последняя вообще не оказывав никакого, влияния на, средний уровень цен, а затем начинается рост цен, но вначале очень слабая. Таким образом оборот в течение довольно значительного периода времени (у нас с 1914 до 1917 г.) сравнительно слабо реагирует повышением ценна бумажно денежную инфляцию. Немецкий экономист Цвидинек это явление назвал «законом медлительности торгового оборота». Эта закономерность вполне понятна с точки зрения развитой нами теории. Дело в том, что» наряду с ростом денежной эмиссии изменяются другие факторы, которые целиком или частично парализуют влияние бумажноденежной инфляции. Прежде всего широкое финансирование правительством отраслей производства, обслуживающих военные нужды, производится за счет эмитируемых наличных денег. В связи с этим сильно расширяется налично-денежный оборот и относительно сокращается кредитный оборот, т. е. сокращается или даже превращается в отрицательную величину сальдо кредитного баланса денежного обращения. Но это означает не что иное, как расширение емкости денежною обращения. Далее мы видели, что бумажно-денежная инфляция вытесняет из обращения все виды металлических денег, и таким образом ушедшие металлические деньги замещаются бумажными деньгами.
Что же касается скорости обращения денег, то таковая первое время не возрастает, ибо, поскольку цены остаются стабильными или незначительно возрастают, нет основания для такого катастрофического увеличения скорости обращения денег, каковую мы наблюдаем на высшем подъеме инфляционной волны. Наконец следует отметить, что многие в силу, так сказать, своего экономического «невежества» задерживают обращение бумажных денег, накапливая их в «кубышках», как это широко практиковало русское крестьянство, считавшее, что «рубль всегда есть рубль». Если к этому еще прибавить, что в первое время инфляции также несколько расширяется и общий объем производства и обращения, то станет понятным, почему темп обесценения денег (роста цен) отстает от темпа эмиссии. Причина этого в значительном расширении емкости денежною обращения.
Но в конце концов инфляционные волны преодолевают так называемый «закон медлительности», т. е. инерцию товарного оборота, и наступает переломный момент. «Закон медлительности» превращается в свою противоположность, и начинается катастрофическое и непрерывно возрастающее в своем темпе обесценение денег. Если раньше бумажные деньги накапливали в «кубышки», то теперь вся эта накопленная масса выбрасывается на рынок, и значит как раз тот самый фактор, который раньше задерживал обесценение, теперь усиливает темп обесценения. Каждый стремится скорее сбыть деньги, — деньги, как горячий уголь, жгут всем руки, — и следовательно наряду с приливом денег из крестьянских «кубышек» и городских сундуков в обращение и наряду с новой эмиссией денег государством чрезвычайно сокращается емкость обращения. В том же направлении действует и резкое увеличение скорости обращения денег. Обесценение денег быстро растет, а это заставляет государство еще сильнее нажимать на эмиссионно-налоговый пресс, но чем сильнее становится этот нажим, чем больше возрастает инфляционный темп, тем резче реагирует товарный оборот на инфляцию, тем сильнее возрастает темп обесценения. Даже более того: население предвосхищает или, как говорят, антиципирует инфляцию, встречая каждую новую инфляционную волну уже повышенными ценами. Цены растут не только изо дня в день, но даже с часа на час. Так было в России, Германии и Австрии.

Во время мировой войны колоссально возросли прибыли крупной промышленности. Так, в Германии чистая прибыль за 1915 г. по отношению к акционерному капиталу в химической промышленности была равна (в среднем) 31,14%, в кожевенной—37,7%, жиромаслобойной— 24,07%, текстильной — 23,83%, металлургической — 23,2% и т. д. Чистая прибыль завода Крупна, изготовлявшего орудия войны, возросла с 33,9 млн. марок в 1913 г. до 86,4 млн. золотых марок в 1914 г. Ряд предприятий увеличил чистую прибыль в 6 раз: несмотря на огромные отчисления в резервный капитал, выдача дивидендов (прибылей) в тройном и четверном размере против мирного времени была обычным явлением. «Уже в 1915 г., — сообщает один немецкий экономист,— чистая прибыль некоторых обществ достигла нарицательной стоимости их основного капитала». Так Майнцкое акционерное общество, изготовлявшее газовые аппараты, при акционерном капитале в 1,3 млн. жарок, выдало чистую прибыль в 3,6 млн. марок. Особенно нажились на войне такие «некоронованные короли» германской индустрии, как Отто Вольф и Гуго Стиннес. Последний при помощи искусной спекуляции, давления на прессу и правительство и т. п. завладел крупнейшими предприятиями в горной и металлургической промышленности, а также в целом ряде других отраслей. Всего Стиннес командовал 1535 юридически самостоятельными предприятиями в пределах Германии и 572 предприятиями за границей в разных странах. Позднее, уже после смерти самого Гуго Стиннеса, его концерн потерпел крах и распался. На дрожжах инфляции спекулянтами «создавались» новые крупные капиталы. Так целиком было «создано» на бирже во время войны многомиллионное состояние спекулянта Герцфельда; этому «чародею биржи» удалось, например, поднять скупленные им акции. Бохумского объединения до 4000 % их номинальной стоимости. В общем «кровавые прибыли» капиталистов во время войны достигли баснословных размеров. Неудивительно поэтому, что капиталисты всегда являются такими горячими «патриотами» и ведут агитацию «за войну .до победного конца».
Землевладельцы также в целом выигрывают от инфляции. В ряде стран и особенно в царской России значительная часть земельной собственности была заложена в банках (т. е. землевладельцы получили долгосрочные денежные ссуды под залог своих имений). Инфляция освобождает от этой задолженности, ибо долг уплачивается обесцененными бумажками. Таким путем например в Германии было сброшено бремя 15-миллиардной (в золотых марках) ипотечной задолженности (т. е. по ссудам под залог земли). Но с другой стороны реальные доходы землевладельцев как получателей арендной платы крестьянства сокращаются, но плюс все же значительно больше минуса, Далее землевладельцы — производители хлеба и сырья — выигрывают на экспорте этих товаров за границу, пользуясь огромными экспортными премиями, наряду с промышленными капиталистами. Усиленный экспорт хлебопродуктов за границу сокращает предложение хлеба внутри страны и еще более гонит хлебные цены вверх. В общем всегда и везде землевладельцы выступают сторонниками инфляции и противниками проведения денежных реформ.
Вея тяжесть инфляционного кризиса ложится на плечи мелкой буржуазии, рантье и рабочего класса. Между тем один крупнейший буржуазный экономист Жейнс утверждает, что «инфляция приводит к перераспределению имуществ, которое очень неблагоприятно для получателей ренты, очень выгодно для предпринимателей, и, при современных промышленных условиях, в целом благоприятно для рабочих». В отношении рабочего классе эта оценка абсолютно неверна. Как общее правило рост заработного платы всегда отстает от роста цен. Но если даже в отдельных отраслях промышленности возрастает не только номинально денежная, но также и реальная заработная плата и сокращается безработица, то поскольку речь идет об инфляции военного времени, какой ценой это достигается? Ценой физического истреблениям части рабочего класса на театре военных действий. Война и связанная с ней инфляция приносят столь же неисчислимые бедствия рабочему классу и крестьянству, сколь чудовищными становятся в этот, период прибыли крупных капиталистов.

Для крупных промышленных капиталистов в геелом инфляция выгодна. Правда, эмиссионный налог надает не только на доход, но и на капитал. Но промышленные капиталисты имеют возможность переложить этот налог на других.
Во-первых, на денежных капиталистов, так называемых рантье,, т. е. пассивных капиталистов, живущих за счет процентов на капитал, предоставленный промышленным капиталистам. Рантье получают с обесценением денег прогрессивно падающие реальные доходы. В связи с этим и обесцениваются те долговые документы, которые дают право на этот доход. Это дает возможность промышленным капиталистам, денежные доходы которых сильно возрастают, освободиться от бремени долга денежным капиталистам, т. е. фактически экспроприировать их капиталы. Следовательно промышленные капиталисты выигрывают прежде всего как должники. Но точно так же и само государство таким же путем сокращает или даже сводит к нулю свою задолженность по внутренним и внешним займам. При этом следует заметить, что кредиторами как промышленных капиталистов, так и государства являются не только капиталисты-рантье (живущие исключительно за счет процентов на капитал), но и широкие массы городской мелкой буржуазии, крестьянство и рабочий класс. Все эти социальные группы в связи с инфляцией лишаются большей части или даже целиком своих сбережений, вложенных в государственные займы, в банки и сберкассы в виде вкладов и т. и.
Во-вторых, для промышленных капиталистов в связи с ростом цен создается благоприятная рыночная конъюнктура. Когда же вексельный курс падает сильнее, чем растут внутренние цены, то в этом случае прекращается импорт товаров и тем самым отпадает конкуренция иностранных капиталистов. Это само по себе создает возможность еще более взвинчивать цены и спекулировать «на товарном голоде». Фактически в эту спекуляцию вовлекаются не только торговые, но и промышленные капиталисты.
В-третьих, сильно возрастают прибыли капиталистов, работающих на экспорт, в связи с экспортной курсовой премией.
В-четвертых, в периоды инфляции военного времени целый ряд отраслей промышленности получает огромные военные заказы, и на этих государственных поставках «под шумок» национальной обороны капиталисты получают баснословные барыши.
В-пятых, заработная плата обычно отстает от роста товарных цен, и таким образом издержки производства повышаются в меньшей пропорции, чем продажные цены, что опять-таки приводит к увеличению нормы прибыли. В общем прибыли как промышленных, так и торговых капиталистов (от спекуляции внутри страны, экспортных премий и военных поставок) чрезвычайно возрастают, и при этом у них возрастают не только номинальные, по и реальные доходы.
Все сказанное конечно не исключает того, что многие промышленные и торговые капиталисты разоряются от колебания цен и особенно в связи с изменением структуры рыночного спроса. Мы знаем, что цены не всех товаров растут равномерно, и капиталисты, занятые в производстве товаров, отставших в росте цен, конечно также уплачивают эмиссионный налог, а в иных случаях совсем разоряются.

Наконец необходимо отметить еще одну диспропорцию, вызываемую инфляцией. Интервалютарный курс при инфляции отрывается от монетного паритета. Если обесцениваются денежные знаки внутри страны, если они «представительствуют» от имени меньшего количества золота, то, естественно, что и их вексельный курс в соответственной пропорции должен упасть. Но если и в другой стране происходит инфляция, то очевидно, что по отношению к валюте этой страны вексельный курс первой страны может либо упасть в меньшей пропорции, чем произошло внутреннее обесценение денег, либо остаться на прежнем уровне, либо даже подняться. Так, если немецкая марка обесценилась на 10%, а рубль на 20%, то очевидно, что курс марки в рублях не только не упадет, но даже поднимется. С другой стороны, курс рубля хотя и упадет, но не на 20%, а только на 10%. Поэтому если мы хотим выяснить изменение курса Валюты, то нужно брать курс по отношению» к такой стране, где валютными деньгами по прежнему является золото а такой страной во время мировой войны были Соединенные штаты Северной Америки: ее доллар остался золотым долларом.
Но если взять колебания вексельного курса марки или рубля за время мировой войны по отношеню к доллару, то мы увидим, что хотя в общем по мере внутреннего обесценения рубля и марки падал их курс в долларах, но соответствия в темпах падения курса и внутреннею обесценения не было. «Уровень цен в стране и ее вексельный курс, — говорит Э. Щульце, — часто расходятся: то первый выше второго, то второй выше первого. Они подобны паре необъезженных лошадей, которые неодинаково тянут постромки, но из которых ни одна не в состоянии значительно забежать вперед. Тенденция к приспособлению выступает совершенно явственно». Все это вполне естественно, ибо вексельный курс складывается под влиянием расчетного баланса, который в каждый данный момент может измениться, особенно в кредитной своей части, даже независимо от обесценения денег внутри страны, под влиянием хотя бы политических событий. Если в результате инфляции вексельный курс падает быстрее, чем растут цены внутри страны, то экспорт товаров становится весьма выгодным, а импорт убыточным. Если например цены внутри страны возросли на 10%, а вексельный курс в долларах упал на 20%, то, вывозя хлеб в Англию и продавая его там по прежним ценам, русские экспортеры получают сверх обычной прибыли еще курсовую прибыль при обмене вырученных ими фунтов стерлингов на рубли. Например вместо прежних. 10 тыс. руб. они теперь выручат за то же количество хлеба и при тех же ценах 12 тыс. руб. Между тем в царской России цены поднялись только на 10%, следовательно экспортеры «задаром» получат в России товарных ценностей на 1 тыс. руб. (с учетом 10%-ного обесценения— на 900 руб.). Наоборот импортеры потерпят убыток, ибо они в результате продажи товаров по ценам, и обмене рублей на фунты но курсу рубля, упавшему на 20%, получат на 10% меньше фунтов стерлингов, чем раньше. В силу этою падение курса валюты действует как экспортная премия и импортная пошлина. Если же темп роста внутренних товарных цен выравняется с темном падения вексельного курса или даже обгонит последний, то и в этом случае нельзя рассчитывать на солидную импортную торговлю, ибо постоянное колебание вексельного курса Отбивает у иностранных капиталистов охоту ввозить в эту страну товары. В общем падение вексельного курса и особенно неравномерность этого падения приводят к полнейшему расстройству внешней торговли страны, ставшей па путь инфляции. Таковы основные черты влияния эмиссионного налога на хозяйственную жизнь страны. Этот налог приводит к глубочайшему хозяйственному кризису. Кто же несет на себе бремя этого кризиса? И кто получает от него выгоды?

Итак увеличение количества денежных знаков сверх потребностей обращения при неизменности всех прочих условий обращения (массы товаров и их стоимости, скорости обращения денег и кредитного баланса) неизбежно приводит к их обесценению. Но совпадения в темпе эмиссии и темпе обесценения денег никогда не бывает, ибо никогда не остаются неизменными прочие факторы обращения. Так, если наряду с дополнительной эмиссией в размере 20% одновременно возросла стоимость товарной массы на 20% или сократилось положительное сальдо кредитного баланса на 20% и т. д., то никакого обесценения денежных знаков не произойдет. Мы здесь видим, что нет никакого соответствия между темпом эмиссии и темпом обесценения денежных знаков. Так, за август и сентябрь по сравнению с июнем и июлем эмиссия возросла почти в 21 раз, а денежные знаки не только не обесценились, но даже повысились по своей покупательской силе на 12%. Это объясняется очень просто: в августе и сентябре происходит реализация нового урожая, и следовательно значительно возрастает стоимость всей товарной массы, и поэтому расширяется потребность обращения в денежных знаках. Когда же период реализации урожая закончился, а эмиссия вновь возросла, то опять началось обесценение денежных знаков.
Итак, в связи с разнообразием факторов, определяющих потребность обращения в денежных знаках, а также чрезвычайной сложностью механизма влияния избыточной эмиссии на покупательскую силу денежных знаков, никогда и никем заранее не может быть установлено, какова будет представительная стоимость (покупательская сила) этих знаков не только через месяц,, но даже на следующий день. Кроме того нужно еще учесть то обстоятельство, что инфляция никогда не влияет равномерно на повышение цен всех товаров. В эти периоды, с одной стороны, сокращается произродство целого ряда товаров, а с другой стороны, в связи с падением реальных доходов многих групп населения изменяется структура (строение) общественного «проса. На одни товары чрезвычайно сильно возрастает спрос, на другие, наоборот, спрос падает. В силу этого происходит разрыв между ценами отдельных товаров. Так у нас в СССР в 1921—1922 гг. неоднократно.отмечались такие случаи, когда за 2—3 дня цены одних товаров возрастали на 100%, других на 50%, цены третьих оставались без изменения, и наконец цены четверых иногда даже падали.
Наконец в эти периоды происходит также разрыв и между ценами на одни и те же товары в разных районах, так как, с одной стороны, инфляционные волны не рассасываются равномерно по всем районам, а с другой стороны, товарная масса также не распределяется равномерно по всем областям, ибо вообще нарушается нормальный товарооборот.
Ввиду всех этих обстоятельств исчезает твердая почва для нормальной хозяйственной деятельности как в промышленности и сельском хозяйстве, так и в торговле: никто не берется за «солидные» дела. Крупных вложений новых капиталов в промышленности в эти периоды конечно не может быть, также не может быть и речи о ввозе новых капиталов из-за границы. Общее нормальное течение хозяйственной жизни нарушается, и наряду с этим чем дальше развивается инфляционный процесс, тем больше сокращается и абсолютный объем производства. Мы уже знаем, что эмиссионный налог падает не только на доход, но и на капитал. Таким образом в эти периоды происходит проедание накопленных ранее капиталов. Но на почве полного расстройства хозяйственной жизни дает обильные всходы спекуляция. На этом хаосе цен наживаются спекулянты, которые своей деятельностью еще более усугубляют положение: придержав товары месяц другой, искусственно вызывая чрезвычайное повышение цен на определенные товары в отдельных районах, спекулянты еще более усиливают разрыв товарных цен во времени и пространстве. По мере расстройства хозяйственной жизни растет армия спекулянтов: «ни один разумный человек не пожелает остаться бедным, если он видит, что его соседи нажили состояние путем счастливой спекуляции» — сказал один буржуазный экономист. К эмиссионному налогу, который уплачивает общество государству, прибавляется еще налог в пользу спекулянтов, и мод влиянием этого двойного пресса страна вступает в полосу длительных хозяйственных затруднений.

Но государство обычно прибегает к резкой дополнительной эмиссии бумажных денег как раз в те периоды, когда его золотых денежных запасов недостаточно для покрытия дефицита в государственном бюджете (т. е. для покрытия разницы менаду доходами и чрезмерно возросшими расходами). Считаясь с этим обстоятельством, государство всегда такую дополнительную, покрывающую бюджетный дефицит, эмиссию, сопровождает прекращением размена бумажек и серебра наколото. В связи с массовыми требованиями размена государство вскоре же лишилось бы своего запаса золота и поневоле было бы вынуждено прекратить размен. Поэтому в целях сохранения своего золотого запаса государство, имея в виду дальнейшие выпуски бумажных денег, всегда прекращает размен еще в тот момент, когда фактически размен еще возможен. Итак, в нашем примере эмиссия 250 млн. руб. сопровождается прекращением размена. В обращении теперь находится 1 250 млн. руб., заменяющих собой 1 млрд. зол. руб. Бумажные и серебряные рубли будут обладать лишь 75% своей преж-ней покупательной силы. А так как мы предположили, что внутренняя металлическая стоимость серебряного рубля как раз равна 75% его номинальной стоимости, то следовательно серебряный рубль будет ^стоить столько, сколько стоит заключенное в нем серебро.
Теперь посмотрим, что произойдет при дальнейшем увеличении Эмиссии бумажных денег еще на 250 млн. руб при прежней потребности оборота в средствах обращения? Тогда все имеющиеся в наличии средства обращения в сумме 1 млрд. руб. по номиналу будут замещать 1 млрд. золотых рублей. Таким образом должно произойти дальнейшее падение покупательной силы бумажных и серебряных денег. Так как серебро не обесценилось, но обесценились только знаки обращения, то естественно, что все будут стараться припрятывать серебряные рубли, а платежи производить обесцененными бумажками, что и имеет место всегда в действительности. Тем самым 150 млн. руб. билонной серебряной монеты уйдут из обращения, и в обращении останется 1 350 млн. руб. бумажных денег, билонной медной и низкопробной серебряной монеты. Но раз государство вступило на путь эмиссии бумажных денег для покрытия своих бюджетных дефицитов, то оно уже не может свернуть с этого пути, если бюджет остается дефицитным или даже дефицит продолжает расти. Чем больше выпускается бумажных денег, тем больше они обесцениваются и для покрытия дефицитов становится необходимым все более увеличивать бумажную эмиссию. Денежная масса растет, как снежный ком, необходимый объем ее прироста для совершения следующего шага все возрастает: так непрерывно усиливается инфляционный темп.
Такова общая тенденция инфляционного процесса. Вначале инфляция всегда начинается ‘ с отлива золотых монет из обращения, затем идет прекращение свободною размена серебра, меди и бумажек на золото, далее последовательное вытеснение металлических монет, сначала более ценных серебряных монет и, наконец, медных монет: в результате всего процесса в обращении остаются одни прогрессивно обесценивающиеся бумажки. Следовательно при обесценении средств обращения менее ценные по своему материалу средства обращения вытесняют более ценные, и последние уходят совершенно из обращения. Обычно этот закон принято называть „законом Грэшама” по имени лондонского финансиста XVI в. Однако в действительности этот закон был формулирован задолго до Грэшама, еще в древней Греции, а в средние века в XIV в. Николаем Орезмием.

Исходным пунктом инфляции является нормально-функционирующая система денежного обращения, при которой бумажные деньги и монета разменны на металл. Допустим, что вся денежная масса, равная 1 млрд. руб., состоит на 500 млн. руб. из золотых монет 250 тыс. руб. монет и в том числе 150 млн. руб. серебряных высокопробных (1 руб., 50 коп. и 25 кои.) монет, 50 млн. руб. низкопробных серебряных монет (20, 15 и 10 коп.) и 50 млн. руб. медных монет. Наконец на 250 млн. руб. обращаются свободно размениваемые на металл бумажные деньги и банкноты. Допустим далее, что стоимость металла (серебра), заключенного в монете, равна 75%. их номинальной стоимости, как монеты (пропорция немногим большая, существовавшей в России в отношении серебряных рублей и полтинников). Что произойдет, если при неизменной потребности обращения в монете государство выпустит добавочно 500 млн. рублей бумажных денег? В этом месяце 500 млн. руб. как избыточные должны будут уйти из обращения в сокровище. Так как мы уже выяснили, что функцию сокровища выполняют действительные деньги—золото, то следовательно нужно полагать, что в сокровище уйдут 500 млн. руб. золотых монет. Благодаря этому восстановится равновесие между объемом денежной массы и потребностями товарного обращения в денежных знаках, причем покупательная сила билонной монеты и бумажных денег останется без изменения — каждый рубль в серебряной монете и бумажных знаках будет заменять в обращении один золотой рубль и все денежное обращение в целом по прежнему будет равно 1 млрд. рублей. Теперь предположим, что государство, нуждаясь в деньгах, например для финансирования войны, выпустит еще 250 млн. руб. бумажных денег. Теперь оказывается, что и 1 млрд. руб. в монете и бумажках заменяют собой 1 млрд. руб. золотых, следовательно 1 серебряный и бумажный рубль будет равен 3Д золотого рубля или будет замещать собою только 75% того номинала золотой стоимости (17,424 долей золота), который на них значится. Но возможно ли такое положение, если действует свободная чеканка, что нами было ранее предположено? Конечно невозможно, ибо в связи с обесценением бумажных и серебряных денег каждый постарается в казначействе обменять бумажки на золото и из казначейства будет извлечено не менее 250 млн. руб. золота (соответствующих последней эмиссии, т. е. выпуску бумажных денег): это золото уйдет в сокровище, но зато опять восстановится равновесие денежного обращения, так как при помощи такого обмена в казначейство как раз вернутся те 500 млн. руб. бумажных денег, которые как избыточные не были приняты товарным оборотом.

Тем самым раскрыта загадка бумажно-денежной эмиссии как источника государственных доходов. Государство путем эмиссии экспроприирует (забирает) у населения товарные ценности, следовательно инфляция есть не что иное, как скрытый налог.
Эмиссионный налог падает на все виды доходов (промышленную гс торговую прибыль, проценты, земельную ренту и заработную плату) в том случае, если при обесценении денежных знаков номгьнальпые (де-нежные) доходы остаются без изменения или повышаются в меньшей пропорции, чем обесцениваются денежные знаки. Но эмиссионный налог иногда падает не только на доходы, но и на капитал. Допустим, что в нашей формуле продавцом товара является капиталист. В сумму денег, которую он получает от реализации товаров, входит не только его чистый доход (прибыль), но и возмещение издержек производства. Например стоимость проданной товарной партии равна тыс. руб. (в золоте), из которых 100 руб. составляют прибыль каииталиста, а 900 руб. возмещают издержки производства. Если же за время, прошедшее от момента продажи этих товаров до покупки новых, товаров, денежные знаки обесценились на 20%, то капиталист лишится не только всей прибыли, но н потеряет еще 100 руб. своего капитала.
С точки зрения быстроты и эффективности (успешности) получения, государством доходов, эмиссионный налог не может сравниться ни с прочими налогами, ни с госзаймами. Введение новых значительных налогов, во-первых, всегда может встретить сопротивление со стороны населения, во-вторых, требует времени и больших расходов для их собирания. То же самое и с госзаймами, от которых население вообще может отказаться. Эмиссионный же налог население, во-первых, не может не уплатить, поскольку инфляция уже совершена, во-вторых, этот налог почти ничего не стоит государству, в-третьих, он избавляет правительство ом непосредственною нажима на налогоплательщиков и, в-четвертых, дает в руки государства немедленный доход, который государство может получить на следующий же день после того, как-принято решение о введении этого налога. Вот почему во всех случаях чрезвычайной или экстраординарной
потребности государства в увеличении доходных источников, правительства всегда прибегают к этому средству, которое во многих случаях является единственным средством спасения.
Наша задача заключается в том, чтобы выяснить на основе характеристики общих закономерностей инфляционного процесса, какое влияние оказывает инфляция на народное хозяйство и на какие классы и группы населения падает эмиссионный налог.