Настоящая экономика

Хотя номиналистическая теория денег свое законченное выражение нашла в учении Кнаппа, однако это последнее не является общепризнанным даже среди номиналистов. Существует несколько оттенков номинализма, но подробно рассматривать их мы здесь не можем, тем более, что сущность всех номиналистических учений одна и та же. Отрицание внутренней, субстанциональной стоимости денег, отказ от стоимостного фундамента при анализе денег и отождествление сущности денег с их формой проявления как средств обращения и платежа — общая ошибка всех номиналистических теорий и в частности одного из наиболее распространенных разветвлений мы бы сказали «оппозиционного номинализма» — так называемой функциональной теории.

Государственная теория денег базируется лишь на одной функции денег и к тому же трактует эту функцию совершенно ложно. Деньги выполняют не только функцию платежного средства; они являются мерилом стоимости, сокровищем, мировым платежным и покупательским средством. Все эти абсолютно необходимые для менового хозяйства функции выполняют, как мы знаем, только те деньги, и только эти деньги и являются действительными деньгами
Поэтому «хартальные платежные средства» Кнаппа отнюдь не деньги, но только знаки денег. Таким образом основная ошибка Кнаппа, как и всех вообще номиналистов, в том, что он смешал знаки денег с действительными деньгами. А так как знаки денег создает государство (хотя оно и не определяет их покупательскую и действительную платежную силу), то отсюда Кнапп впал в иллюзию, что государство – творец денег.
Можно, конечно, согласиться с тем, что в современных условиях необходимо юридическое оформление для функционирования денег. Государство может законодательным путем оформить в качестве платежных и покупательских средств тот или иной вид действительных денег, например золото и серебро; государство может оформить средства обращения и платежа в бумажных знаках, но лишь постольку, поскольку эти знаки заменяют в обращении действительные деньги на определенную сумму их стоимости.
В этих пределах бумажные знаки будут обладать покупательской силой и экономической, а не только формально-юридической, платежной силой. Следовательно роль государства в этой области ограничена объективными условиями. Если же с этими условиями государство не считается, — что неоднократно имело место в истории, — то как бы государство ни «навязывало» своих платежных средств и как бы ни старалось придать им силу в обращении, это последнее отчасти, а иногда и целиком лишает платежные средства покупательской, а следовательно, и реальной платежной силы. Государство ни в коей мере не может быть признано «творцом» денег. Ни мерила стоимости, ни сокровища, ни мировых денег государство вообще не может создавать. А без этих функций нет действительных денег.

Таково, например, деление денег на «наличные» или «ортотипические» и «потальные». Первыми являются полноценные металлические деньги, для которых существует свободная чеканка, вторыми—металлические деньги при закрытой чеканке, билонная монета и бумажные деньги.
Классификация денег на «наличные» и «потальные» имеет непосредственную связь с разграничением «валютных», т. е. основных денег страны, которое государство навязывает в платежи и которые получатель может требовать при платежах, и «акцессорных» денег, которые не имеют этой силы; так как «валютными» могут быть и «потальные деньги», то этим самым Кнапп стремится доказать, что последние, в частности бумажные деньги, являются действительными деньгами, а именно не только «провизорными», т. е. предварительными, но и «дефинитивными», т. е. окончательными деньгами, не размениваемыми ни на какие другие деньги.
Такое же значение имеет деление денег на «облигаторные» (т. е. «обязательные) и «факультативные» (необязательные). «Облигаторными» могут быть, конечно, и «нотальные» — бумажные деньги.
Устанавливая эту классификацию, Кнапп противопоставляет «нотальную систему» денежного обращения Австро-Венгрии после 1879 г. существующим в других странах системам золотого монометаллизма. В Австро-Венгрии именно нотальные, бумажные деньги были валютар-ными, дефинитивными и облигаторными, а металлические, золотые монеты даже после 1892 г. были на положении акцессорных денег.
Таким образом как общее учение Кнаппа о сущности денег, так и вся ею классификация направлены к оправданию бумажных денег и доказательству их равнозначности металлическим деньгам. А так как обращение бумажных денег избавляет страну от непроизводительных затрат на чеканку металлических монет, то, повидимому, необходимо совершенно изгнать металл из обращения и перейти к чистому бумажно-денежному обращению. Такой вывод прямо вытекает из всего учения Кнаппа.
Однако, как это ни странно, такого вывода сам Кнапп не сделал. «Приведенные здесь рассуждения,—говорит Кнапп,—могут возбудить опасение, что наша теория без дальнейших оговорок рекомендует выпускать денежные знаки из бумаги, в чем заключается опасность для всего народного хозяйства, как это явственно обнаружилось в период существования бумажных денег в России, в Австрии, одно время во Франции и даже в Англии во время революционных войн. На это следует заметить, что государственная теория денег не рекомендует ни тех, ни других денежных знаков…»

Деньги обладают только одним прочным свойством — циркуляторным, т. е. их можно употребить в качестве платежного средства. То «реальное» удовлетворение, которое может дать меновое благо, служащее платежным средством, не является специфичным для денег. К платежному средству следует подходить не со стороны его материального содержания, но с юридической (правовой) стороны: плательные средства юридического происхождения, и вполне достаточно того, что оно юридически действительно. Таким образом по Кнаппу платежное средство должно обладать только юридической, законной силой, а отнюдь не материальным содержанием. Отсюда ясно, что и неполноценные металлические деньги и бумажные деньги являются такими же настоящими деньгами, как и полноценные металлические деньги. Даже более того: в бумажных деньгах в чистом виде проявляется истинная природа денег, как исключительно номинальных и созданных правопорядком хартальных платежных средств.
Роль государства в отношении творчества платежных средств отчетливо сказывается при переходе от одной формы платежного средства к другой. В этом случае государство, во-первых, дает описание нового платежного средства, чтобы оно было легко распознаваемо, во-вторых, устанавливает название платежной единицы («единицы ценности») и его наименование и, в-третьих, определяет платежную силу «единицы ценности» таким образом, что устанавливает отношение новой платежной единицы к старой.
Устанавливая определенный вид денег, как хартального платежного средства, государство, во-первых, само производит платежи и обязуется принимать эти денежные знаки в платежи по их номиналу от отдельных лиц и учреждений, и во-вторых, объявляет их законными средствами платежа при погашении долгов между частными лицами. Таким образом «значимость для каждого денежного знака,—говорит Кнапп,—определяется правовым порядком; она устанавливается законами, указами и распоряжениями соответствующих властей, эта сила отнюдь не основана на том материале, из которого сделан денежный знак, что непосредственно видно, когда мм имеем дело с бумажными знаками и монетами из меди и никеля».
Такова сущность денег по Кнаппу. Если металлисты просто отождествляли деньги с товаром, то Кнапп, так сказать, с корнем выкорчевывает это представление о деньгах, рассматривая последние как чисто номинальные, лишенные внутренней стоимости платежные знаки, самое создание и платежная сила которых исключительно определяются государством. В этом отрыве денег от товаров, в признании номинальности денег, ученики Кнаппа видят главную заслугу своего учителя, хотя это «открытие» было сделано задолго до Кнаппа, еще в средние века.
В остальном учение Кнаппа сводится к построению весьма сложной классификации и введению ряда новых терминов для определения различных видов денег, платежей и вообще явлений денежного обращения и валютной политики, в частности интервалютарной политики.
Отметим только, что всем своим учением Кнапп имеет целью дать систематическую защиту и историческое подтверждение возможности существования бумажных неразменных денег в качестве валютных и, с другой стороны, путем искусственных классификационных рубрик подтвердить на историческом материале, что все характерные для полноценных металлических денег функции выполнялись неразменными бумажными деньгами.

Прежде всего необходимо отметить, что Енапп рассматривает деньги не с экономической, но с Формально-юридической точки зрения.) «Деньги, — говорит он, — есть творение правопорядка», а «государственная теория денег есть догматическое выражение ряда историко-правовых фактов, которые в течение XIX в. обнаружились в области денежного обращения важнейших культурных государств».
Таким образом Енапп заявляет, что он ставит перед собой задачу построения чисто юридической теории денег. Может казаться, что теория Енаппа не имеет никакого отношения к экономической науке, задача которой, конечно, отнюдь не сводится к «догматическому выражению историко-правовых фактов».
Однако это не так: Кнапп считает, что никакой иной научной теории денег, кроме «историко-правовой», не может быть. Следовательно он развивает не какую-либо особую юридическую теорию денег в отличие от экономической, но дает общую теорию денег с историко-правовой точки зрения. Следует доказать, что эта точка зрения неверна, что она не дает ключа для объяснения явлений денежного обращения. Но предварительно нам необходимо, хотя бы в нескольких словах, охарактеризовать основные моменты его теории денег.
Основной функцией денег Кнапп считает функцию платежного средства. Понятие платежного средства Кнапп рассматривает как высшее, родовое понятие по отношению к деньгам: существуют платежные средства, которые еще не стали деньгами, а с другой стороны имеются платежные средства, которые уже перестали быть деньгами. Платежное средство — это не просто «меновое благо» (т. е. товар). Это последнее становится платежным средством только в том случае, если в результате длительного употребления его в обмене данным правопорядком признается, что все товары обмениваются на определенные количества данного блага. Таким благом может быть, например, металл, количества которого при платежах измеряются путем взвешивания (эту систему он называет «автометаллизмом»).
Но что же такое платежное средство? Хотя это понятие по Кнаппу лежит в основе определения денег, но точное определение платежного средства он отказывается дать. Он лишь указывает, что это движимый предмет, который правопорядком признается как носитель единицы ценности. А «единицы ценности» — это единицы, в которых выражаются суммы платежей. Таким образом платежным средством называется тот предмет, который правопорядком принимается в качестве платежной единицы – единице ценности.
Ясно, конечно, что здесь никакого определения платежного средства не дано, но только отмечено, что платежное средство должно быть признано правопорядком. Но эта полнейшая бессодержательность определения основного, с точки зрения этой теории, понятия платежного средства не смущает Кнаппа.
Он разграничивает различные виды платежных средств и устанавливает, что деньгами следует считать хартальные платежные средства, понимая под хартальностью то, что данный предмет приобретает платежную силу благодаря имеющемуся на нем государственному знаку (или как он выражается, благодаря «прокламаторному» акту государственной власти). Таким образом по Кнаппу платежные средства превращаются в деньги благодаря авторитету государственной власти, и, следовательно, творцом денег является государство.

Металлистическая теория денег является односторонней теорией: она обобщает факты, наблюдаемые в условиях металлического обращения при свободной чеканке. Но эти условия не всегда существуют, и во всех других случаях эта теория пасует перед фактами. Наоборот, противоположная металлистической номиналистическая теория денег также односторонне обобщает обратного порядка факты, а именно наблюдаемые в условиях закрытой чеканки или бумажно-денежного обращения. Эта теория видит в деньгах только средства обращения и платежа. А так как средства обращения суть в действительности только знаки товарных цен, то номиналисты утверждают, что деньги вообще не товар, что они не имеют субстанциональной «стоимости, но что, наоборот, их стоимость, в противоположность товарам, не реальна, но номинальна.
Однако-несмотря на «номинальность» своей стоимости, деньги все же обладают вполне реальной покупательной силой по отношению к товарам. Следовательно признание стоимости денег «номинальной» не снимает вопроса о стоимости денег. Требуется еще ответить на вопрос, что придает деньгам покупательную силу или чем определяется их номинальная стоимость.
На этот вопрос номиналисты отвечают по-разному. Одно направление номиналистической теории денег, а именно государственная или теория денег, полагает, что деньги вообще — это творение правопорядка, и что платежную и в силу этого покупательскую силу деньгам придает государственная власть. Свое завершение она нашла в труде немецкого экономиста, который с точки зрения этой теории пытается дать исчерпывающее научное объяснение всем явлениям денежного обращения. Поэтому для ознакомления с этим направлением нам вполне достаточно рассмотреть теорию Енаппа, изложенную в его книге «Государственная теория денег», которая сыграла крупнейшую роль в новейшей истории денежных теорий и валютной политики европейских государств.

Маркс в деньгах видит прежде всего определенную форму общественных отношений и, следовательно, вскрывает фетишизм денег. Металлисты же, наоборот, в деньгах видят прежде всего металл, а не общественное, исторически ограниченное, отношение, следовательно, они как раз и находятся во власти денежного фетишизма.
С их точки зрения деньги — это золото. С точки зрения Маркса деньги не золото, но всеобщий эквивалент и следовательно всеобщая форма выражения производственных отношений товаропроизводителей: эти отношения отнюдь не обязательно должны во всех случаях овеществляться в золоте. И бумажно-денежные знаки являются также определенной” и вполне закономерной формой проявления этих общественных отношений.
Правда, действительными деньгами — мерилом стоимости — всегда является какой-либо один товар, в частности золото. Но средствами обращения могут быть и знаки денег, потому что средства обращения вообще только знаки стоимости товаров, выраженных в золоте, следовательно, знаки цепы. Именно потому, что средства обращения вообще только знаки товарных цен, могут функционировать в обращении чисто номинальные денежные знаки. Но этого не могут, понять металлисты, которые преклоняются перед золотым фетишем и отрицают закономерность функционирования чисто номинальных знаков обращения.
Итак мы видим, что, во-первых, металлистическая теория весьма существенно отличается от теории денег и, во-вторых, как построенная на ложном теоретическом фундаменте и противоречащая фактам, металлистическая теория должна быть признана несостоятельной.

Но являясь необходимый инструментом-этой связи, деньги в процессе выполнения этой роли вовсе необязательно должны выступать в своей «материальной телесности», т. е. как. конкретный товар. Напротив того, поскольку деньги уже являются всеобщим эквивалентом и следовательно мерилом стоимости, поскольку товары уже соизмерены друг с другом при посредстве золота и зафиксированы в ценах, самый обмен товаров может совершаться без участия действительных денег: при продаже товара «всеобщее воплощение стоимости» последнего может быть конкретно выражено в бумажных знаках. При продаже вовсе не меняются просто сапоги на золото, но стоимость сапотов, уже выраженная в стоимости золота, обменивается на знак седей собственной стоимости, выраженной в золоте, и нет никакой необходимости в том, чтобы этот знак был обязательно металлическим, а тем более «полноценным». Как средстсо обращения деньги всегда – знаки стоимости. Но мировых средств обращения не существует, и поэтому на мировом рынке деньги не знак стоимости, но всегда являются конкретным товаром, золотом.
Не имея правильного представления о социальной природе стоимости и денег, все без исключения металлисты не могут понять особых форм проявления денег как средств обращения и платежных средств. Они не понимают, почему и как здесь «функциональное существование денег поглощает, так сказать, их материальное существование». Отсюда отрицание закономерного функционирования внешне эмансипированных от металла знаков обращения, отрицание, противоречащее фактам.
«Товар, являющийся мерилом стоимости, а потому непосредственно своим телом или через посредство своих заместителей также и средством обращения — есть деньги», говорит Маркс. Согласно же металлистичеекой теории деньги «просто» товар и все свои денежные функции деньги выполняют «нормально» только в своей конкретно-товарной форме.

Факт обращения чисто номинальных и в то же время вполне устойчивых денежных знаков в течение ряда лет полностью опроверг металлистическую теорию. Конечный вывод этой теории оказался ложным и опрокинутым действительностью потому, что этот вывод был логическим следствием из ложной теории денег. Металлисты слишком упрощенно или, как говорят, вульгарно понимают деньги.
Верно, конечно, что деньги товар. Но ограничиться этим — это значит ничего не сказать о деньгах. Ибо самым главным моментом теории денег является анализ особенной природы этого товара, и понимание того, чем деньги отличаются от товара, в чем противоположность между деньгами и товарами. Если же металлисты добавляют к своему определению денег, что это наиболее ходкий и наиболее ценный товар, который в силу этого является средством соизмерения ценностей, то этими дополнительными моментами еще ни в коей мере не исчерпывается анализ сущности денег. Ходких и ценных товаров много, но они не являются деньгами. Дело вовсе не в этом: как мы знаем, деньги представляют собой наивысшую ступень развития эквивалентной формы стоимости. Мы знаем, что заключенное в самом товаре противоречие между потребительской стомостью и стоимостью находит свое выражение в противоречии между относительной и эквивалентной формами стоимости. Когда же эта последняя монополизируется одним определенным товаром, то это внутреннее противоречие товара внешне выражается в противоречии между деньгами и товарами. Созданные конкретным трудом потребительские стоимости в качестве товаров находят свое выражение к деньгах, непосредственно представляющих абстрактно-общественный труд. Товар противопоставляется деньгам конкретный и частный труд противопоставляется абстрактному и общественному труду, Металлисты же не понимают- этой противоположности и поэтому они не могут понять природы денег: для них деньги —это «просто» товар, который доставляет некоторые «удобства» и только.

Авторы, разделяющие принципы первого направления, как бы их взгляды ни отличались друг от друга по отдельным специальным вопросам, считают, что деньги — это товар, такой же, как и все прочие, т. е. просто металл. Природные свойства этого товара-металла сделали его деньгами, т. е. товаром, который охотнее всего принимается при обмене. Следовательно деньги — это просто наиболее ходкий товар, являющийся в силу этого средством обмена. Поскольку деньги — это тот же товар, постольку между деньгами и товарами нет и не может быть никаких противоречий. Продажа товара есть то же самое, что и обмен одною товара на другой. Отсюда — отрицательное отношение к бумажным деньгам. Товар не может быть продан за бумажные деньги, ибо бумажки не товар, а продажа, как было выше сказано, согласно этой теории, есть всегда обмен товара на товар, например сапог на золото.
Бумажные деньги в тесном смысле, равно как и бумажно-денежные знаки вообще, суть не деньги, но только требования на деньги — золото, своего рода чеки. «Банкноты, — говорит один из крупнейших современных металлистов Карл Диль, — потому являются денежными знаками, что обладатель банкнот считает кредитоспособным выпускающий их банк». Следовательно банкнота только потому и обращается, что налицо — доверие к ней, как к чеку на золото. Обращение денежных знаков, эмансипированных от металла, невозможно. Эти знаки могут обращаться лишь наряду с деньгами и лишь постольку, поскольку они свободно размениваются на полноценные металлические деньги. Поэтому с точки зрения металлистической теории не только в мировом обороте, но и во внутреннем обороте не могут обращаться чисто номинальные знаки обращения.
Современные немецкие металлисты, в противоположность номиналистам выдвигают требование обязательного обращения в качестве денег полноценных металлических монет, и лишь на базисе этих последних в известных границах допускается кредитное обращение.